Мы собираем cookies

«Для вуза важно быть привлекательным работодателем в регионе»

Интервью с ректором Омского государственного педагогического университета Натальей Макаровой.

Как университет участвует в сохранении человеческого капитала в своем регионе через практикоориентированное образование? Почему конкурентную политику вуза должна формировать команда, а не один человек? Как связаны конкуренция за преподавателей и невысокая привлекательность профессии из-за зарплат в реальном секторе? Об этом мы говорим с ректором ОмГПУ.

«…если школа в нормальном техническом состоянии, хорошо оснащена, в ней есть молодые учителя, готовые реализовывать передовые технологии и перспективные образовательные программы, то будет развиваться и село, и весь регион».

— Наталья Станиславовна, в программе развития ОмГПУ задача вуза сформулирована так: «Обеспечивать сохранение и рост человеческого капитала в регионе». Как университет может это реализовать и с какими вызовами при этом сталкивается?

— Главный вызов в том, что амбиции часто ведут выпускников местных вузов в Москву, Санкт-Петербург, на Север, и этот миграционный вызов все еще сохраняется. Так вот наша задача — сделать региональное образование практикоориентированным настолько, чтобы студенты реализовывали свои проекты уже на этапе обучения в университете и после выпуска находили приложение своим усилиям в Омской области.

Как педагогический университет мы готовим специалистов для системы образования, которая во многом определяет качество жизни любой семьи. Если в омских школах уровень образования будет высоким, мы полагаем, это и будет механизмом удержания людей в регионе.

У нашей образовательной сети есть своя специфика: значительное количество школ региона находится именно в сельской местности и в малых городах. Это небольшие, в том числе малокомплектные учреждения, однако мы понимаем, что если школа в нормальном техническом состоянии, хорошо оснащена, в ней есть молодые учителя, готовые реализовывать передовые технологии и перспективные образовательные программы, то будет развиваться и село, и весь регион.

— Как педагогический университет ОмГПУ наверняка участвует в региональных социогуманитарных проектах. Какие компетенции вуза в них наиболее востребованы?

— В Омской области очень востребовано инженерное образование, реализуется крупный региональный проект «Территория опережающего развития инженерного образования». Идея заключается в том, что инженерное мышление формируется у ребенка начиная с детского сада. Наши специалисты работают с воспитателями, с учителями начальных классов, со школами, где первоначальная инженерная подготовка интегрируется в образовательную деятельность, в программы дополнительного образования. Мы сопровождаем этот проект по двум направлениям: химико-технологическому и инженерно-технологическому.

Студенты ОмГПУ успешно работают в ряде региональных экологических и археологических проектов.

У нас множество проектов по инклюзивному образованию. Мы сотрудничаем с некоммерческими организациями, которые поддерживают детей с разными видами нарушений. В программы подготовки будущих педагогов у нас добавлена дисциплина «Обучение лиц с ограниченными возможностями здоровья». Студенты осваивают ее не просто в теории, они непосредственно включаются в работу учреждений специального образования, в совместные проекты.

Кроме того, наши педагоги русского языка как иностранного работают с детьми-мигрантами.

— Как Вы отметили, Омская область — регион промышленный, с развитым АПК. У вас есть вузы, которые готовят специалистов и по техническим инженерным специальностям, и будущих аграриев. Кто и как в таких условиях должен формировать и проводить конкурентную политику ОмГПУ как педагогического университета?

— Совершенно точно это не может реализовывать один человек, только команда. Конкурентная политика вуза проводится на разных уровнях.

Если мы не говорим про конкуренцию за абитуриента, то она может быть и в сфере ДПО, и за лучших преподавателей, которых вузы переманивают друг у друга. У нас есть внутренний проект по стратегическому позиционированию университета, который мы разрабатывали коллективно, потому что продвигать каждое из направлений подготовки, понимая его суть и специфику, могут только сами носители этого опыта.

Своими главными помощниками в этом деле мы считаем наших выпускников-амбассадоров, которые работают в местных школах. Кто лучше расскажет о самой замечательной, на мой взгляд, профессии педагога, кроме ее непосредственного представителя? У нас уже сложилась добрая традиция, что в некоторых школах едва ли не треть или даже половина выпускного класса поступают к нам в ОмГПУ, потому что там работают суперучителя, которые всем своим образом жизни показывают преимущества этого профессионального выбора — быть педагогом.

Нам активно помогают партнеры. У нашего университета 93-летняя история и сильный бренд в регионе, в том числе благодаря тому, что его выпускники занимают топовые позиции в органах региональной государственной власти, в омском бизнесе и также участвуют в наших мероприятиях, выступают перед студентами, оказывая тем самым помощь в реализации и продвижении нашей конкурентной стратегии.

«…академическая карьера может конкурировать в первую очередь за счет уникальных возможностей — свободы исследований, участия в прорывных проектах и быстрого экспертного роста».

— Тема конкуренции за преподавателей между вузами одного региона, о которой Вы сказали, не так часто поднимается в академическом сообществе, потому что в основном все сосредоточены на борьбе за абитуриентов. А ведь это интересный вопрос, потому как в российском высшем образовании сложился стереотип, что университетским преподавателям в целом не свойственна мобильность. Часто человек заканчивает вуз, там же поступает в аспирантуру, а после остается в нем же преподавать. Меняется ли эта ситуация в последнее время на примере омских вузов?

— Академический инбридинг в вузах опасен тем, что внутри научных школ из-за этого может начаться застой. Любой университет всегда поддерживает традиции и классику, но при этом важно, чтобы в его коллектив приходили новые преподаватели с другим опытом, в том числе аспирантской подготовки. Мы стараемся направлять преподавателей для обучения в рамках целевой подготовки в другие вузы, хотя в ОмГПУ представлена широкая ветка диссертационных советов и у нас есть научные руководители, но тем не менее этот опыт, как мне кажется, надо получить вовне.

Для университета сегодня критически важно быть привлекательным работодателем в регионе. Конкуренция за талантливую молодежь только усиливается, реальный сектор экономики зачастую предлагает высокие стартовые зарплаты. В этих условиях академическая карьера может конкурировать в первую очередь за счет уникальных возможностей — свободы исследований, участия в прорывных проектах и быстрого экспертного роста. Поэтому мы стараемся создавать гибкие траектории развития и комфортную среду, чтобы молодежь связывала свое будущее с высшей школой.

— Вернемся к вопросу о привлечении абитуриентов в педагогический университет. Как Вы сказали, важную роль союзника и амбассадора вуза здесь играет яркая фигура учителя, который своим примером показывает ученикам, что это за профессия, как в ней можно реализоваться. Какие форматы выявления, поддержки и развития способностей у школьников, потенциально ориентированных на педагогическую профессию, сейчас использует ваш вуз? И что оказывается важнее: очарование школьника своим учителем, на которого он хочет быть похожим, или его собственные способности?

— Думаю, и то и другое. На интересе ребенка к профессии уже можно сделать очень много, даже если у него нет ярко выраженных способностей. Если он поставил себе цель стать таким же хорошим учителем, как его педагог, и готов над собой работать, то университет предоставит ему массу возможностей, чтобы развить необходимые умения.

С другой стороны, способных ребят педагоги тоже замечают еще в школе, и именно им в первую очередь предлагают поучаствовать в проектах университета, которые мы проводим для учащихся. Институтом развития образования Омской области несколько лет реализуется проект «Будущий учитель — учитель будущего», в рамках которой ребята выступают ассистентами своих любимых учителей и часть их функционала забирают на себя: проверяют тетради, готовят тестовые задания к уроку, участвуют в мероприятиях, конкурсах. Это уже не просто профессиональная проба, которую университет проводит в рамках дня открытых дверей, — тут школьник на протяжении длительного времени помогает педагогу в его реальной работе. Сегодня для такого явления часто используют термин «реверсивное наставничество».

«Зачем учить ребенка? Я бы на этот вопрос ответила так: чтобы готовить его к столкновению с еще неизвестными нам проблемами завтрашнего дня».

— В недавно вышедшем отчете ЮНЕСКО об образовании отмечено, что сегодня меняется само понятие знания. Вместо вопросов «Чему и как учить?» педагоги и методисты все чаще задаются вопросом «Что теперь считать знанием?». Так что же такое сегодня обучение, если это больше не трансляция знаний?

— Классические дидактические вопросы — чему, как и зачем учить, кто учит и где будет происходить процесс обучения — относятся к категории вечных. Ответы на них меняются, но сами вопросы остаются. Мне кажется, сейчас все больше говорят о целях обучения. Зачем учить ребенка? Я бы на этот вопрос ответила так: чтобы готовить его к столкновению с еще неизвестными нам проблемами завтрашнего дня. Ответ на этот вопрос, собственно говоря, и задает нам вектор — чему учить.

Принцип Яна Коменского «всех учить всему» в наше время невозможно реализовать. В XXI веке количество информации, которую необходимо обработать, требует от человека совершенно других объемов оперативной памяти, чем в XVI—XVIII вв. Однозначно должен быть минимум необходимых фундаментальных знаний — все-таки пустая голова не рассуждает, и критическое мышление может быть основано только на некой сумме знаний. Перепроверять решение одного искусственного интеллекта другим — так себе идея.

Кроме того, я убеждена: педагогическую задачу «учить» нельзя отрывать от задачи «воспитывать», потому что решение проблем завтрашнего дня зиждется не только на том, что я что-то знаю и умею, но и на жизнестойкости, которой я обладаю, на стрессоустойчивости, которая не дана человеку с рождения. Современная школа в первую очередь должна заботиться о развитии мотивации у ребенка. Человек должен стремиться к чему-то, а сегодня детям это дается все сложнее, особенно если они не вовлечены в сложноорганизованные формы досуга и их развлекает внешняя цифровая среда. В этом нет воли самого ребенка, он по сути управляется извне некой компьютерной программой. Именно поэтому задачи по формированию мотивации, волевых качеств, жизнестойкости в современной педагогике выходят на первый план.

Знаете, как древние китайцы говорили: «Если ты дал сыну рыбу, ты накормил его сегодня. Если ты научил его ловить рыбу, ты накормил его навсегда». Сегодня человек должен в принципе понимать, какие у него есть варианты, чтобы прокормить себя, и он должен уметь ставить перед собой задачи и подбирать средства их решения.

— На Ваш взгляд, должна ли школа что-то предлагать для организации внеучебного досуга? Или это задача и ответственность в первую очередь семьи, родителей?

— Думаю, это солидарная ответственность семьи и педагогов, но этим вопросом надо начинать заниматься гораздо раньше, чем ребенок пойдет в школу. Если маленькому человеку 2−3 лет родители дают телефон в руки, потом его уже будет сложно отвести играть в песочницу. Семья в первую очередь должна создавать для ребенка опыт проживания, а для этого сами родители должны чем-то интересоваться, быть личностями, у которых тоже есть свой сложноорганизованный досуг. Если только сериалы смотреть, то, наверное, и с детьми нечем будет поделиться. Вспомните известную жалобу на то, что современные дети не читают. Так посмотрите, что читают их родители? Видит ли их ребенок за книгой?

Образовательные организации, конечно, тоже должны включаться. У нас, например, есть своя летняя естественно-научная школа, школа иностранных языков, робототехническая школа. Фактически всю первую половину лета, пока не начинается активная фаза приемной кампании, университет полон школьниками. И это тоже, кстати, элемент конкурентной истории.

«…выбирать специалиста работодатель будет не по оценкам в дипломе, а по тому, что человек умеет».

— Вы разделяете опасения, что искусственный интеллект разрушит систему образования в ее нынешней формации?

— Я далека от апокалиптических настроений по этому поводу, поскольку в истории все это уже когда-то было. С изобретением книгопечатания и появлением учебника, заменившего живого лектора, который рассуждал перед студентами в средневековом университете, тоже считали, что знание и образование умрут, потому что студенты перестанут видеть живой процесс генерации мысли. Сегодня мы переживаем очередную революцию, но, думаю, высшая школа настолько устойчива, что снова сама себя сохранит и воспроизведет заново.

Что касается распространения искусственного интеллекта в образовании, полагаю, здесь два пути, и оба плохие. Первый: все разрешить, и тогда мы придем к тому, что одна нейросеть будет проверять другую нейросеть. На примере систем борьбы с плагиатом мы видим, что они весьма условно справляются с выявлением заимствований и совершают много ошибок. Даже проверяя собственные тексты, я вижу, что иногда они странным образом отмечают какие-то фрагменты как заимствованные, хотя те таковыми не являются.

Какая разница: скачал студент письменную работу в интернете или заказал ее выполнение за деньги? Если он сделал ее не здесь и сейчас в аудитории, то я никак не могу поручиться за то, что эта работа выполнена самостоятельно. Внедрение стандартов академической честности зависит от того, насколько обучающийся сам мотивирован к учебе и готов ли он вкладываться в свое развитие, в образование или просто хочет получить диплом.

Для будущего учителя чрезвычайно важно, что он будет рассказывать перед детьми в классе, и ему должно быть не стыдно за свою профессиональную позицию. Педагог должен уметь быстро реагировать, парировать, задавать вопросы, про каждого ученика понимать и простраивать его траекторию движения. Если за него в университете «училась» нейросеть, он точно будет несостоятелен как учитель, поэтому тут каждый для себя делает выбор сам: насколько он может доверить свою профессиональную подготовку искусственному интеллекту.

Декан одного из наших факультетов на вручении дипломов обратился к выпускникам со словами: «Мы вам дали в руки профессию — мы за это отвечаем». Мне это напутствие очень откликается. Рынок труда расставит все по местам, потому что есть рынок дипломов, а есть рынок компетенций, и выбирать специалиста работодатель будет не по оценкам в дипломе, а по тому, что человек умеет.

Второй возможный путь — полностью запретить искусственный интеллект в вузах, но такая позиция контрпродуктивна: мы не можем закрывать глаза на технологический прогресс. Задача высшей школы — научить студентов грамотно и этично работать с этими инструментами. Многим уже знакома расхожая фраза, что учитель, владеющий искусственным интеллектом, заменит учителя без этого навыка.

— Еще один практический вопрос современной педагогики: что сегодня понимается под школьной неуспешностью и чем она отличается от временных затруднений ученика?

— По-разному можно ответить на этот вопрос. Я бы зашла с нормативной точки зрения. В школьном стандарте определены три группы результатов: предметные, метапредметные и личностные. В фундаментальном школьном образовании, в традиционном подходе, неуспешностью считается, если ученик не освоил какую-то тему по предмету и получил за это двойку. Потом он может исправиться, и в целом эта оценка не сильно помешает ему в части предметных знаний.

Наибольший объем неуспешности, на мой взгляд, сегодня содержится в метапредметных и личностных результатах. Здесь мы возвращаемся к тому, о чем говорили ранее, — к необходимости формировать в детях жизнестойкость, мотивацию, волевые качества как основы образования. Пробел именно в этих результатах является главным препятствием к тому, чтобы учиться дальше самому, понимать учебные задачи и удерживать несколько планов одновременно, уметь делать выводы и формулировать аргументы. В этом смысле, мне кажется, неуспешность — это не-обладание в первую очередь метапредметными результатами и отсутствие в школе условий для формирования результатов личностных.

— Учитель не как предметник, а как ментор и значимый взрослый: возможна ли такая трансформация роли педагога? Особенно сегодня, в условиях, когда все больше школьников предпочитают идти в колледж и не сдают ЕГЭ.

— В средней школе по-прежнему доминирует классно-урочная система, несмотря на попытки внедрения проектного обучения и индивидуальных образовательных маршрутов, поэтому, пока в расписании есть предмет, его необходимо освоить всем. Вместе с тем сегодня невозможно и без тьюторских компетенций педагога, без поддержки индивидуального развития — всего того, что способно привести ребенка к успеху. Все высокие достижения, которые сегодня есть у российского образования, победы в международных олимпиадах реализуются во многом благодаря передовым инновационным практикам сопровождения учеников.

Современный учитель — это полипозиционная профессия, в которой человек одновременно выполняет много ролей, и воспитательную среди них я бы со счетов не сбрасывала, потому что эта позиция во многом, как мне кажется, определяет дальнейшую судьбу ученика. Ценностное отношение к себе, к миру, к другим, к самому процессу познания является сегодня определяющим, и формируется оно во многом благодаря педагогу.

26 мая / 2026

Интервью провели: Александр Никифоров, Екатерина Позднякова
Текст подготовила: Екатерина Позднякова

Материал подготовлен редакцией издания «Ректор говорит!». При копировании ссылка на издание «Ректор говорит!» обязательна.

[ Рассылка ]

Каждую неделю — новый материал

Подписывайтесь на рассылку, чтобы первыми узнать о ключевых изменениях в академической среде, сенсационных научных открытиях, образовательных трансформациях и опыте ведущих вузов.